Пусть будет джаз

Пусть будет джаз. Заметки с репетиции оркестра

 
      «РадиоБенд Александра Фокина» - это оркестр (так называемый шведский состав, где обязательная составляющая — 6 духовых инструментов: 3 саксофона, 2 трубы и тромбон), которым руководит политик, госслужащий высокого ранга, еще недавно бывший заместителем министра внутренних дел, музыкант и меценат Александр Фокин.
      В 1989 году он, имея высшее инженерное образование, заочно окончил Харьковскую консерваторию. Затем его деятельность была связана с бизнесом и госслужбой. К музыке вернулся через 10 лет, когда в 1999 году друзья предложили создать оркестр. Вначале подумывалось сделать «что-то для себя, для души», но Фокин настоял: если заводиться с музыкальным проектом, то делать его нужно профессионально.
      В итоге коллектив существует шестой год. По утверждению Александра Александровича, за это время он стал узнаваемым и признаваемым в музыкальном мире за рубежом, первым в Украине выпустил медиадиск и три DVD-диска. Однако широкой публике в Украине название «РадиоБенд Александра Фокина» мало о чем говорило. Пожалуй, до прошлого месяца, когда между музыкантами и НТКУ был заключен договор, по которому в течение года в вечернем эфире по субботам будет звучать джаз. (По заверению Фокина, они играют классику джаза, популярной и танцевальной музыки.)
      Я побывал на репетиции оркестра. Старая, в дизайне 70-х годов студия. На высоких никелированных стульях восседали музыканты в свитерах и джинсах. Трубачи пробовали «на вкус» свои мундштуки. Гитарист массажировал струны, единственная в коллективе девушка (певица Ольга Нека) распутывала шнур микрофона. Готовились. Наконец заиграли.
      Показать их игру пером газетного журналиста вряд ли возможно. Но дабы читатель смог постараться ощутить специфическую атмосферу репетиции джаз-оркестра, предлагаю фрагменты реплик художественного руководителя, звучавшие во время этого действа.
      «Можно этот звук постараться как-то окунуть в себя!? Тан-да-ан-данн... Не вперед его толкать, а в себя. Он должен на ощущение быть мутным, а мы рычим...»
«Мне не хватает полиритмии. Саша сейчас неплохо играл, я впервые услышал раскованность, которой раньше не было».
«Мужики, там, прекратите кайфовать! Вы тащитесь каждый сам по себе. А где она, Бразилия (оркестр репетировал Epresico perdoar  из репертуара бразильской джазовой певицы Флоры Пурим. — Авт.), ее же нет! Виталий, я же просил, отработайте полифонию между собой. Качайте, ребята, качайте!»
«Стоп! Стоп! Стоп! Я просил в этом месте не тембрить! Тромбон — ты играешь, как флюгель-горн! Чтобы тромбона как такового не было мне слышно!»
«Честно говоря, оркестр не двигается. Володя играет что угодно! Что мне сделать, чтобы оркестр двигался!? Это же репетиция. Я понимаю, вещь новая, всем сложно. Но надо думать, ребята!»
«Саша, я за тобой наблюдаю, ты играешь тупо сзади. То, что ты делаешь по тарелке, — это сзади всех, не хочу говорить по-другому».
      Прерываемая замечаниями Фокина игра музыкантов на репетиции со временем становилась как бы горячее, ярче и гибче. Ольга Нека, вначале лишь притопывавшая в такт ногой, перешла чуть ли не на танец — пела не только голосом, но и телом. Музыка втягивала. Я чувствовал, что получаю гораздо больше, чем просто звучание. Музыканты были повседневны. Если ты не из их мира, но любишь наблюдать жизнь в ее непарадных проявлениях, не с фасадной стороны, то роль единственного в студии зрителя — просто находка. Это и было для меня находкой. Между мной и музыкантами бесшумно ходил взад-вперед технический персонал, кто с совком и веником, кто с кабельными разъемами и пр. Но все когда-нибудь заканчивается. Александр Александрович объявил перерыв, и мы оставили музыкантов, уединившись для разговора.
-  Чего вы ждете от вашего проекта на УТ-1?
- Возврата к культурным традициям, которые сложились с 60-х годов. Верите, еще 20—25 лет назад у нас на живые концерты джаза публика выламывала двери! И я уверен, что есть еще прослойка людей, которые соскучились по джазу. Мы это ощущаем и на своих концертах, и по работе на телевидении. А еще мы хотим переломить отношение к джазу украинских телемэтров. Руководители каналов часто говорят мне: мы вас любим, но вы же понимаете, что показывать не можем—вы не в формате. Я терпеть не могу этих слов — «не формат»! Я даже слышал высказывания, что, дескать, на государственном телевидении вообще не должно быть развлекательных проектов — только политика, законы, образовательные программы и пр. Но хочу доказать, что за зрителя можно бороться разными методами. Включая и такой музыкой, как наша. То, что делаем мы, в Украине не делает никто. Это пока единственный джазовый телевизионный проект. 
По сути у нас вокруг оркестра сложилась целая продакшн - компания. У нас одна из лучших в Европе коллекций музыкальных инструментов, качественная аппаратура, причем не только звуковая, но и телевизионная. Единственное, чего мы не делаем, — не играем украинскую музыку. Не потому, что не патриоты. Просто это в нашей концепции: мы погружены в сокровищницу мировой современной музыки. При этом часто пытаемся переосмыслить оригинальные произведения под наше собственное понимание, под свое прочтение. А в нашей стране, увы, пока нет таких композиторов, которые бы предложили действительно интересные на мировом уровне современные произведения. 
Под фонограмму принципиально не играем. Ни на телевидении, ни на концертах. Пока на УТ-1 выходим в видеозаписи. Но это не склеенные композиции. По договору мы играем живую программу в концерт-холле «FreeDom», и видеозапись производится с концерта, а не в телестудии. Телережиссерам запрещено останавливать нашу концертную программу. Потому никакой произвольной «нарезки» материала! В следующем году хотим попробовать выходить в прямом эфире. С возможностью интерактивного общения с телезрителем. В идеале — чтобы телезритель мог позвонить в эфир, заказать песню, а мы бы ее исполнили.
- Ваш коллектив уже прожил какую-то часть жизни на ТV. Можете подвести промежуточные итоги? Что вам больше всего запомнилось?
 - Как это часто бывает, в память врезается не столько хорошее, сколько... Пару лет назад, когда согласовывали с администрацией телеканала условия рождественского телепроекта, мы сказали, что нам нужно будет установить в студии 50 микрофонов. Нас не поняли. Дескать, зачем? Оказывается, они уже отвыкли работать с живой музыкой, когда к каждому инструменту нужно подставить отдельный микрофон. Думаю, наша деятельность на телевидении — еще и вызов коллегам, которые шагу не могут ступить без фонограммы, но при этом не стыдятся ходить в кассу за гонорарами. В западной культуре уважающие себя музыканты всегда работали в эфире живьем. Там эпоха фонограмм на телевидении так и не наступила. Вот это уровень, это профессионализм!
Р.S. Данная публикация не является редакционным заданием. Пишу по собственной инициативе, хоть не считаю себя большим ценителем музыки и уж тем более не претендую на роль критика. Я отношусь к категории телезрителей, которые не пользуются программой передач. Смотрю телевизор, когда выпадает время (как правило, по ночам), и вполне удовлетворяюсь «листанием» каналов при помощи пульта, пока какая-нибудь картинка не зацепит внимание. Так я пару недель назад «зацепился» за звуки «РадиоБенда», и рука не поднялась терзать пульт далее. Как по мне, джаз в сегодняшнем телеэфире — это определенная свежесть. Это музыка хорошего настроения, гармонии и комфорта, даже если реальная жизнь не всегда балует нас благополучием. Джаз навевает ощущение, что все хорошо. А это и есть столь необходимый всем нам отдых, релаксация, лекарство от стрессов. Телевидение — всегда иллюзия. (Даже теленовости в определенной мере тоже иллюзорны, потому что не дают нам быть режиссером и автором собственных мыслей, а лишь заставляют не отвлекаться, дабы не упустить чужую мысль.) И мир телевидения хоть и сладок, но в то же время очень коварен. Хорошо, когда он не только давит проблемами и «разжижает» бесконечными глуповатыми шоу, где обещают миллион, но лишь пичкают рекламой. Пусть будет шоу для моей души, а не для чьего-то кармана. Пусть будет джаз.
 
Автор статьи – Вадим Петрасюк 
Источник – Газета 2000